Логотип сайту «Прадідівська слава»
Версія для друку
Стрічка новин (RSS)
Лист на сайт Пам’ятай про великі дні наших Визвольних змагань.

2008 г. Балаклавский монастырь святого Георгия Победоносца

«Штатный, государственный, вечный»

Обратимся к документальной летописи Георгиевского монастыря.

Посол польского короля Стефана Батория к татарам Мартин Броневский, познакомившийся с Крымом в 1578 году, в книге «Описание Татарии» писал:

«В том месте, откуда вытекает… ручеек, есть добротная деревня и неподалеку, на берегу моря, на каменистой горе, греческий монастырь. Туда на торжественное празднование дня святого Георгия ежегодно стекаются все еще остающиеся в Тавриде благочестивые греки-христиане».

Это первое достоверное упоминание об обители, ценное как живой отголосок ее бытия – к тому времени уже прочно сложившегося.

Следующее свидетельство – жалованная грамота царя Бориса Годунова и царевича Феодора 1598 года, данная в Крым на выдачу милостыни четырем церквям. Список документа происходит из московского Главного архива Министерства иностранных дел. К нему прилагается составленная летом 1623 года челобитная царю Михаилу Федоровичу от русских посланников к крымско-татарскому хану Стефана Тарбеева и Ивана Басова, в которой говорится, что царская милостыня жертвуется «престолам» по просьбе духовенства. Среди них далекая от посольского стана церковь «Егорьгия (или Егора) Страстотерпца, что в Корсуни», оказавшаяся второй в списке после Бахчисарайского Успенского монастыря, ближайшего к русской миссии. Предстательствовал за «Егорьгия» его настоятель игумен Мелентий. Для русского сознания само расположение древней Егорьевской церкви у колыбели православной Руси – Корсуни давало ей несомненную привилегию. Царь повелел Георгиевскому монастырю «жалованье выдавать и впредь» по пять рублей на год. Следовательно, обитель издревле имела постоянную ругу от московского трона.

Большое значение имеют показания бывшего в Крыму в 1616-1625 годах подьячего Рахманина Болдырева, изложенные в «Крымских делах» за 1626 год, и грамота, присланная в 1626 году из Тавриды греческим митрополитом Иосифом. В данных документах отмечалось присутствие митрополита Серафима в «Егорьевском монастыре». Это означает, что, когда, по описанию генуэзца д’Асколи 1620-1630-х годов, «Херсона – совсем разрушена и покинута», Балаклавский монастырь оставался почитаемым местом. Известно, что в 1622 году владыка Серафим побывал в Москве, где получил государеву милостыню на поддержание разоренных татарами таврических храмов. В дар первому царю Михаилу Федоровичу владыка передал частицу мощей великомученика Меркурия, бывшего «от скифов родом». Есть основания предполагать, что эта святыня покоилась в Балаклавском монастыре. Дорогое приношение вполне соответствовало контексту «устойчивой национальной топики» (определение академика А.М. Панченко). Мощи святого Меркурия положили в главный государев Кремлевский Благовещенский собор, где имелся верхний придел во имя святого Георгия и хранился ценнейший серебряный Корсунский крест святого царя Константина, украшенный жемчугами, яхонтами и алмазами.

Хорошо осведомленный митрополит всех римско-католических церквей в России Станислав Богуш-Сестренцевич в 1806 году утверждал, что православные христиане всегда имели епископа «на полуденном берегу Крыма в Георгиевском монастыре».

Во время особо жестокого преследования православных христиан крымскими ханами богослужения в обители не прекращались. Не помешала продолжению духовного монастырского подвига и власть Порты над Тавридой. Если вспомнить бесчинства, совершаемые «окаянными татарами» в пещерной церкви, «исстари называемой святым Юрием», (ныне Климентовский храм в Инкерманском монастыре), о которых поведал в 1634-1635 годах о. Иаков Лызлов, то относительное благополучие беззащитного Георгиевского монастыря может показаться странным. Однако на то были две причины.

О первой узнаем со слов столетнего русского монаха Каллиника, записанных в 1792 году статским советником Л. Чернявским. К тому времени подвизавшийся в Георгиевской обители уже 80 лет отшельник жил в сложенной им самим келии ниже монастыря.

«Он застал, – пишет автор, – что татары с незапамятных времен имели уважение к целебной силе воды, истекающей из родников в сем монастыре. Безвозмездное и удовлетворительное лечение обратило многих мурз и беев к особенному уважению к сей обители. Не было примера, чтобы старшины их приходили к воде с оружием, которое оставляли наверху. Этот старец уверял, что уважение татар к воде было причиною, что монастырь совсем не уничтожен, подобно древним святым местам в Крыму, а особливо в последнее время пред тем, как Таврия присоединилась к России».

Вторая причина кроется в мусульманской интерпретации «чуда святого Георгия о змие». Богатырь татарских легенд победил дракона и спас принесенную чудовищу в жертву знатную красавицу как раз у монастырских скал. Так, к счастью для этого места, произошло слияние образа святого Георгия и героя крымско-татарского фольклора.

В 1771 году, 23 апреля – в день памяти великомученика Георгия, последний митрополит Готфейский и Кефайский Игнатий прибыл из Константинополя в Балаклаву морем и сразу же отправился на богослужение в монастырь, посвященный самому почитаемому владыкой святому. Здесь он задержался на четыре дня, после чего уехал в свою резиденцию – Бахчисарайский Успенский скит. К этому времени относится и первое после долгого перерыва свидетельство офицера Г. фон Штрандмана, приведенное в его «Записках»: «В восьми верстах от Балаклавы, на крутом берегу, расположен небольшой русский (то есть православный) Георгиевский монастырь. В настоящее время живут (в нем) всего пять монахов; местные греки ходят молиться в монастырь». В 1772 году владыка Игнатий дал антиминс престольному монастырскому храму и тогда же, видимо, способствовал его возобновлению.

В 1783 году Крым был присоединен к России. Балаклава стала осваиваться греками-арнаутами. Одновременно российский флот активно развивался неподалеку от монастыря – в Ахтиарской гавани, где зарождался славный город Севастополь. Морские офицеры проявляли интерес к овеянной легендами обители, с той поры именуемой Балаклавскою. Собственно, греческий монастырь, будучи ставропигией Константинопольского Патриарха, со времени путешествия Екатерины Великой по Тавриде стал олицетворять русскую идею духовного преемства от Византии. К тому же он находился на землях Херсонеса – древнего города, летописный свод которого как раз и указывал на обоснованность принадлежности Крымского полуострова Российской империи. Бывший в свите царицы граф де Людольф писал: «При раскопках в развалинах Херсонеса найдено множество монет Александра Великого, некоторых римских императоров и Владимира Первого, явившегося сюда в 988 году, чтобы креститься. Он женился на дочери константинопольского императора Анне». Эти слова симптоматичны. Они вполне отражают политическую и культурологическую составляющие Крымского прожекта России, с блеском представленного Г.А. Потемкиным первым лицам Европы. Обращает внимание и наделенный титулом «Первый» великий князь Владимир Святославич. Налицо расстановка вех в цивилизационной истории государства. Конечно, не случайно на картах, тогда начертанных, специально отмечен Георгиевский монастырь, как и островок в Казачьей бухте, где принял мученическую кончину первый святой, в России просиявший, Климент, папа Римский. А ведь в то время Балаклавскую обитель называли всего лишь «пустынькой». Пройдет несколько десятилетий, и митрополит Московский и Коломенский Платон (Левшин) в письме к владыке Хрисанфу заметит: «Георгиевский монастырь не пустыня, но штатный, государственный, вечный». Это святое место, единственное в Тавриде не бывшее в запустении, можно считать оселком Православия в Новороссийских землях России.

Сподобалась сторінка? Допоможіть розвитку нашого сайту!

© 1975 – 2018 М.Жарких (ідея, технічна підтримка, частина наповнення)

Передрук статей із сайту заохочується за дотримання
умов використання

Сайт живе на

Число завантажень : 319

Модифіковано : 27.02.2012

Якщо ви помітили помилку набору
на цiй сторiнцi, видiлiть її мишкою
та натисніть Ctrl+Enter.